ГОРИЗОНТ. АЛТАЙ. БЕЛУХА.

Опубликовано:

15 ноября 2016
ГОРИЗОНТ. АЛТАЙ. БЕЛУХА.

Казанский вокзал у нас не так популярен как, например, Ленинградский или Курский. Но только с Казанского можно попасть в сказочную страну под названием Алтай. А именно в эту глушь собрались лучшие представители клуба Горизонт. На перроне уже красовалась огромная пирамида из рюкзаков, мешков и сумок. А за ней толпа жизнерадостных откормышей, цвет и гордость вышеупомянутого клуба.

Двадцатилетние дети свято верили, что они не только смогут всё это съесть, но и в то, что смогут всё это унести. Но не всех радовало такое большое количество еды. Интеллигентная пара стояла на отшибе и c грустью смотрела на это изобилие. Их богатый экспедиционный опыт подсказывал, что съесть столько нельзя ни за один поход, ни за два, ни за три, а уж поднять это тем более. Но их меньшинство и своим пессимистическим настроением они не могли испортить праздник основной массе искателей приключений.

Поезд уже подали, но никто не спешит покидать перрон, все ждали последнего участника экспедиции. Она не так давно умудрилась выскочить замуж и только вчера вернулась из свадебного путешествия по Крыму, а уже сегодня отправится с папой в страну сказок и легенд. Наконец появилась дочь в сопровождении длинноволосого, худощавого юноши богемного вида. Так я познакомился с зятем.

Перрон превратился в ликующую трибуну. Зять несколько обалдел от увиденного. После исторической фотографии начали грузиться в паровоз. Переместить пирамиду с платформы в вагон оказалось делом непростым. И под стоны: «СЕРЁЖА, ОНИ И КЕТЧУП ВЗЯЛИ» — пирамида стала просачиваться через все окна и двери вагона и расползаться по полкам. Проводники с ужасом наблюдали за происходящим.

И вот вагон качнулся и стал медленно набирать скорость, увозя детей от дискотек и кабаков, меня от зятя, а дочь от мужа. И, пока колёса неумолимо увеличивают расстояние, я хочу представить наш дружный и сплочённый коллектив. Он состоит из двух частей — оптимистической и пессимистической.

К первой относятся обладатели лысых черепов, широких рож, пустых голов. Возглавляет это сборище довольных гоблинов Евген, Председатель нашего клуба. Не всякое зеркало сможет вместить в себя масштабы этой личности. Это ему принадлежит основная концепция – ЛУЧШЕ ТЯЖЕЛО ИДТИ, ЗАТО ХОРОШО ЕСТЬ. Для большего комфорта он прихватил с собой Тобика (двухкилограммовая корова-далматин с камнями в почках)

Утоп – ростом и весом мало отличается от председателя, только извилины в бритом черепе переплелись таким загадочным и непредсказуемым образом, что я иногда попадаю в тупик, пытаясь понять, какие извилины в его голове преодолела мысль, прежде чем материализоваться и выйти на поверхность.

Каштан – вечно молодой, вечно пьяный — по внешним параметрам мало чем отличается от предыдущих участников экспедиции, только извилины закручены совсем в другую сторону, хотя растительность на голове тоже отсутствовала.

Илюша – почитатель Гарсия Маркеса – такой же, как и все. Но, по неизвестным для окружающих причинам, он внезапно возомнил, что повзрослел и не стал лишать голову растительности, наверное поэтому часто выпадал из общей волны.

Шурик – ещё один вечно молодой, вечно пьяный – в два раза тоньше своих дружбанов, но дури в нем, пожалуй, в два раз больше. Аморальный тип, с радостью влезет в любое дерьмо, которое предложит ему его друг и заводила Каштан.

Настя – дочь, рисует, знает ноты, в этой толпе идиотов чувствует себя как рыба в воде. Из недостатков — отец-раздолбай и муж-музыкант.

Катюха – Запорожец – основное отличие от остальных не только пол, но ещё рост и вес. Она чуть больше Тобика. А ещё она — подружка председателя.

Ко второй пессимистической относятся:

Масанна – редкая по красоте, уму и вредности женщина.

Константиныч – Её муж.

Они вдумчивые, солидные люди. Много вдвоём ходили по Камчатке. Прекрасно знают компас, даже умеют им пользоваться. У них даже есть карта и вообще они кандидаты географических наук. Сразу напрашивается вопрос, что у них с нами общего?

Ну и автор этих строк – это мне принадлежит идея отправиться в такую глушь. О себе я очень хорошего мнения, но как говорили греки «скажи кто твой друг и я скажу кто ты»

На второй день тряски в поезде, Утоп сообщил, что у него появились связи в Барнауле, и братаны обещали нас на вертолёте доставить на Белуху. На том и порешили — воспользоваться его связями.

Барнаул встретил нас толпой цыган, но цыгане сразу растворились, как только появились братаны. У меня сложилось впечатление, что Валуев из их бригады. Нас сразу привезли на их базу. Нам предоставили спортивный зал, где братаны отрабатывали своё боевое мастерство.

Теперь наши продукты покрыли пол зала. В ожидании, пока нам подадут вертолёт, мы пытались очистить пол, запихивая всё в рюкзаки. По мере того, как появлялось больше свободного пространства, рюкзаки становились всё тяжелее, и скоро каждая новая проба на вес рюкзака стала похожа на подход штангиста к рекордному весу. Приходит осознание, что далеко мы не уйдём, а ещё столько надо убрать. Наконец подали вертолёт. «Песок, не самая лучшая замена овсу». У местных братанов весьма своеобразное представление о вертолётах — оно в корне отличается от общепринятых. У них 8 колёс и нет пропеллера, как у Карлсона. А может, в этих краях Волга и микроавтобус стоят столько же, сколько железная стрекоза? Но, как бы там ни было, мы столкнулись с проблемой, как запихнуть в эти две консервные банки на колесах то, что с трудом поместилось в вагоне. Заметьте, нам тоже предстоит влезть туда же.

После неимоверных усилий люди и вещи втиснулись в машины и покинули столицу алтайского края. Весь остаток дня мы преодолевали алтайскую степь в немыслимых позах и только вечером на горизонте появились горы. После лёгкого ужина в придорожной забегаловке продолжили свой беспрецедентный по неудобству и мучениям переезд. Даже когда на горы опустилась ночь, мы продолжали ехать. Наши проводники, они же водители, знают секретную, короткую тропу, по которой наши машины (вертолет) взобрались на перевал. Теперь, пока машины пытаются отдышаться после тяжелого подъема, мы расправляем свои ноги, руки, позвоночник и делимся впечатлениями. Шурик долго кроет, на чем свет стоит Катькин кобчик, от которого он сильно пострадал.

Над горами висела огромная луна, и мы с Каштаном, не сговариваясь, на нее завыли. Водилы сразу напряглись и решили, чтобы не искушать судьбу, побыстрее доставить нас на место. Короткая, секретная тропа закончилась только на рассвете и упёрлась в мост. Предрассветный туман над рекой скрывал от нас противоположный берег, на котором спрятались приключения и опасности, и только подвесной мост отделяет нас от них.

С тех пор как мы с Чижом бродили по этим местам, прошло около двадцати лет и за это время благосостояние аборигенов несколько поднялось, благодаря тому, что в некогда глухой кишлак дотянулась волосатая рука предпринимательства. Там, где когда-то стояла наша с Чижом палатка теперь стоит турбаза, на территории которой можно ставить палатки только за деньги. Здесь нас и выгрузили со всем нашим барахлом. Кишлак ещё спал, и спала доблестная охрана турбазы. Для них наш приезд был так же внезапен, как для Сталина нападение фашистской Германии. В общем, нас здесь не ждали. Но наши водители так хотели побыстрее избавиться от людей, воющих на луну, что подняли турбазу на уши, произнесли нужные слова и имена, после которых нам предоставили крышу над головой.

Крыша оказалась круглая с отверстием в середине. Вдоль стен, на которые была положена крыша, располагались нары, их тут же оккупировали рюкзаки вместе с хозяевами. По форме это жилище напоминало юрту, только стены были деревянные, а кровля из коры кедра, в середине на земляном полу был очаг. В таких лачугах ещё в прошлом веке жили аборигены, а теперь — такие как мы уставшие от цивилизации.

Солнце стояло уже высоко, когда нас разбудил директор базы. С его приходом появилась надежда, что наши пупки не развяжутся раньше, чем мы успеем насладиться красотами этого края. Он предложил за определённую мзду забросить часть продуктов на Аккемское озеро. Эта идея была восторженно встречена не только пессимистической частью группы, но и оптимистической. Константиныч с воодушевлением взялся делить на нужное и ненужное. Когда из одной кучи появилось две, примерно одинаковые, появился абориген. Для перевозки заброски на озеро ему потребовалось две лошади и ещё одна для перевозки его бренного тела. Назвал цену и ушёл, прихватив с собой то, что с трудом смогут нести две лошади.

Если когда-нибудь, он будет баллотироваться в президенты и в его предвыборной программе он пообещает относиться к людям как к своим лошадям, я за него проголосую.

Мы распихали по рюкзакам оставшиеся продукты, и поспешили покинуть цивилизацию. Хотя у пессимистов и была карта, но кишлак в неё не поместился, и в начале маршрута все полагались на мою исключительную память. Я тоже на неё рассчитывал и весело шёл, беззаботно переставлял трекинговые палки, любуясь красотами. Беззаботность закончилась, когда в голове стали проскакивать вспышки памяти. Современные виды не совпадали с картинами двадцатилетней давности. А когда мы упёрлись в шлагбаум «ВЫПАС СКОТА ЗАПРЕЩЁН» понял, что здесь я не ходил, и приключения уже начались. А тут ещё река гораздо шире чем та, которую я когда-то пытался перейти в брод, да и течёт она с другой стороны.

Решили передохнуть и выяснить куда мы попали. В разведку отправили самых отчаянных и смелых – Утопа и Шурика. Их задача найти любое существо, которое сможет ткнуть пальцем, куда нам идти. И они побрели дальше по дороге. А мы с Константинычем отправились в другую сторону. Пройдя некогда кедровый лес, а теперь луг, на котором запретили пасти скот, наткнулись ещё на одну реку (Кучерлу) и мост через неё. После счастливого открытия вернулись назад.

Шурик уже через десять минут понял, что идут не туда. Но Утоп всё доводит до фанатизма и продолжал идти вперёд, несмотря на нытьё и протесты своего напарника, пока не упёрлись в избушку на курьих ножках (бытовку), где их тут же обозвали му…, и послали, куда обычно посылают в этой стране. Это направление знают даже дети, и наши разведчики решили вернуться. Пришли они, когда уже стояли палатки, был готов ужин и начало смеркаться.

О том, что ночевали на берегу Катуни, никто не пожалел. Был чудный вечер, с чудным видом. Утром, не спеша встали, собрались и тронулись. Уже через двадцать минут глаза радовали знакомые пейзажи. Несмотря на то, что мы уже вошли в карту пессимистов, и мои сомнительные знания местности стали не нужны, я продолжал уверенно шествовать впереди. Тропа стала несколько шире от того, что по ней стали на лошадях перевозить тех, кто считает, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

Вскоре мы наткнулись на одинокую лошадь с которой Утоп, как потомственный уральский казак, сразу наладил дружественные отношения. Так мы и продолжили свой путь в сопровождении лошади, а навстречу нам спускались караваны лошадей, гружёные мешками и людьми. Судя по виду последних, я лучше буду хорошо ходить, чем так ехать. А шли мы так хорошо, что лошадь Утопа скоро не выдержала темп и повернула обратно.

С появлением на тропе лошадей появились мухи, слепни, гнус, а так же мосты и приюты. На привале в руки детей попала губная гармонь, и тишину долины разорвало «АХ МОЙ МИЛЫЙ АВГУСТИН». Особенно усердствовали Каштан и Шурик. Потом была экскурсия на выставку наскального рисунка каменного века. В экспозиции были представлены не только древние художники, но и современные авторы. Молодых мастеров отличало от старой школы незамысловатость сюжета и небрежность исполнения.

После соприкосновением с прекрасным отправились дальше. В приюте решили не останавливаться, а нашли себе клёвое место под ночлег среди берёз. Общение с лошадью для Утопа не прошло даром. Его укусила какая-то летающая тварь, от чего его лицо стало шире, а глаза — уже.

Следующий день никаких неожиданностей не сулил. Все ждали появления озера и медленно подымались по крутому, заросшему склону. Несмотря на то, что все его ждали, оно всё равно появилось неожиданно. Было впечатление, что не озеро находится среди гор, а горы растут из него. Так и стояли приплюснутые, пока не свыклись с реальностью. Очухавшись от увиденного и нафотографировшись, спустились к озеру ставить лагерь. С тех пор как мы с Чижом побывали здесь, ничего не изменилось, если не считать появившейся турбазы на противоположном берегу. На неё то и гоняют караваны лошадей гружённые буржуями.

Как только палатки нашли себе место, их хозяева тут же поспешили скрасить свой досуг. Константиныч побежал ловить хариуса, Настюха рисовать, Масанна уткнулась в карту, Утоп занялся самолечением, съел какие то колёса, от чего лицо стало ещё шире, а глаза превратились в смотровые щели. Каштан, Илюша и Шурик весь вечер тиранили гармонь. К ужину вернулся Константиныч и пытался скормить нам сырьём свой улов. Я рисковать не стал.

Утро как-то не задалось. Я минут 15 – 20 боролся с ковром, пытаясь запихнуть его в чехол. Ковёр был категорически против ограничения его свобод и всячески упирался. Всё это время Масана наблюдала за борьбой, сидя на своём, уже собранном рюкзаке, как королева на троне и всем своим видом демонстрировала своё презрение к нам, плебеям. Но в пятом раунде моей битвы с ковром она уже плакала от смеха. Всё таки я его победил, как Лукашенко оранжевых и осталось дождаться, когда Утопа отпустят колёса. А они не спешили, как, впрочем, и Утоп. Он утверждал, что принимал только от аллергии. Но в это как-то верилось с трудом, хотя лицо стало меньше.

Дальше наш путь пролёг вдоль озера до ручья, а потом вверх по нему, пока не покинули зону леса, и попали в страну камней и ветра. Когда добрели до высокогорного озера, начали задумываться о ночлеге. Но времени было ещё мало, и мы продолжили медленно переставлять ноги, опираясь на трекенговые палки.

Ближе к вечеру, благодаря Константинычу нашли чудное место под лагерь. Это была небольшая терраса, в которую с одной стороны упирается морена, а с другой она заканчивается двадцатиметровым обрывом. Какой с неё был обалденный вид. Внизу на зелёном ковре Создатель синей краской написал иероглиф, логотип анархии. Не понятно какие силы природы завязали так ручей, но выглядело это очень символично, в духе нашей экспедиции. Мы оказались первые, кто решил здесь заночевать, поэтому пришлось приложить некоторые усилия, чтобы выровнять места под палатки. Зато это была редкая по красоте стоянка. Мы её окрестили «Индейские ночёвки».

Утром, когда мы собирали лагерь, один камень величиной с кухонный стол решил присоединиться к нам и весело поскакал с вершины морены в нашу сторону. Но Евген так посмотрел на него, что у незваного гостя сразу пропало желание с нами общаться, и он остановился на середине склона, а Евген продолжил собирать рюкзак.

Сегодня мы должны перевалить через перевал и попасть в долину реки Аккем. Казалось бы чего проще взобраться по сыпухе на хребет и спуститься по леднику в долину. Только в нашей группе одна половина имеет весьма смутные представление о кошках, а другая считает, что это то, что мяукает. И с таким багажом знаний и мастерства мы подошли под перевал 2А с революционным названием «Буревестник».

ШТУРМ.

Где-то за час мы вскарабкались на перевал. Последние 50 метров дались особенно тяжело, пришлось списать на старость. Отдышавшись на перевале, ещё раз убедились в неизбежности жертв, если будем спускаться здесь. Вниз уходит крутой ледовый склон и без верёвок здесь делать нечего, к тому же солнце своими нежными лучами уже коснулось вершин, и в место предполагаемого спуска уже полетели чемоданы, для которых любой горшок на твоей голове покажется ореховой скорлупой.

Был правда запасной вариант, но для этого надо подняться ещё выше. Как бы ни было противно, мы им воспользовались и набрали лишних сто метров по вертикали. Отсюда вниз уходит хребет из сильно разрушенных скал, плавно переходящих в сыпуху. Этот маршрут я прикидывал ещё дома по фотографиям и описаниям, в которых говорилось о четырёх верёвках в верхней части спуска. Заглянув за перегиб, чтобы оценить степень подстерегающей нас опасности, я нос к носу столкнулся с сурком, которому ну очень срочно надо к Кучерлинскому озеру. Появилась надежда, раз этот толстяк смог сюда забраться, то и мои хомяки смогут спуститься.

Склон оказался не столь суров, как о нём писали и мы обошлись двумя верёвками. Даже системы не одевали, а спустились спортивным. Было правда два щекотливых момента.

Первый, когда я в поисках более простого варианта под вторую верёвку, залез в такую задницу, что даже пришлось снять рюкзак, что бы спастись. В это время Запорожец с озабоченным видом суетилась над моей головой и давала советы. Пришлось в доходчивой форме порекомендовать приберечь ей свои советы для будущих её детей, а не разбазаривать их на человека с изуродованной психикой.

После того как спасся, все спустились по верёвке в другом месте. КРОМЕ УТОПА!!!

Это был второй стрёмный момент. Утоп решил повторить подвиг идиота и пролезть моим вариантом. Он чуть не выронил из рук рюкзак, когда услышал, что я о нём думаю. Он слов то таких от меня никогда не слышал. А я, как покинул армию, так ещё не матерился. Но всё обошлось, все спаслись, и начался долгий и нудный спуск по сыпухе.

На противоположном склоне, как бирюзовые бусинки рассыпались восемь озёр… А мы спускаемся по камням… спотыкаемся… подымаемся… и опять идём… Хорошо бы заночевать у тех озёр… Опять спотыкаюсь… снова встаю… и иду… Все озёра различаются по цвету… Опять подымаюсь… снова вниз… Всё, хребет закончился, и мы на тропе. На озёрах уже стоят палатки, и мы бредём дальше в поисках ночлега. Заночевали у небольшого озера.

Утром приходит осознание, что живой, но как-то не так, не весь, что-то осталось там, наверху, и это что-то очень важное, без чего дальше идти будет гораздо труднее. Что бы это могло быть??? …Вспомнил!!! ЗДОРОВЬЕ!!!

По лагерю, вместо жизнерадостных идиотов, вяло бродят какие-то тени. В глазах отсутствуют любые признаки мысли. Только заслышав слово «завтрак», инстинкты заставили тени шевелиться быстрее. После завтрака появился блеск в глазах, и развязался язык, а Утоп даже полез купаться. Постепенно все стали оживать и делиться впечатлениями. Сборы происходили под лозунгом «кто понял жизнь, тот не торопится». Спешить было некуда, до Аккемского озера всего час ходьбы.

Когда лагерь исчез в рюкзаках, все стали проверять, в состоянии ли они переставлять ноги. Мелкий ремонт и рюкзаки снова оседлали наши спины и сказали «НО».

Через полчаса мы уже сидели с отвисшими челюстями и пялились в фотообои с изображением горного пейзажа. Чувство реальности отшибло напрочь. Белая стена перегородила долину и смотрит на нас, как на муравьёв. Мы в свою очередь чувствовали насколько малы и ничтожны, по сравнению с этой суровой красотой. Полчаса разинув рот мы впитывали в себя величие окружающего нас мира. Когда все смирились с мыслью, что рядом с этим придётся прожить несколько дней, решили идти дальше и тут Илюша выдаёт фразу, по которой становиться ясно, что его ещё не отпустил Буревестник: «Не, ну я не понял. Это чо? Белуха что ли?»

Перед самым озером наткнулись на кедр, который советская власть не успела пустить на карандаши. Пришлось опять останавливаться, пока дети с риском для жизни добывали себе шишки. Кедр оказался крепким и все дети, несмотря на их вес в обществе, остались целы.

К озеру попали, когда убедились, что шишек на кедре больше нет. Сказать, что оно лучше Кучерлинского или хуже, нельзя, оно просто другое, выше, и леса здесь почти нет. Зато есть метеостанция, альплагерь, баня и наша заброска.

На берегу стояло полно палаток, но места хватило и нам. Вскоре наши вигвамы украсили местный пейзаж, и толпа фуражиров отправилась за продуктами. До нашего появления на озере протекала размеренная тихая жизнь, изредка нарушал которую наркоша из Дании, да ещё японцы, которых как в пионерском лагере строем гоняли на просмотр какой-нибудь достопримечательности. Им не хватало только красных галстуков для того, чтобы создалась полная иллюзия счастливых семидесятых годов. Но вернулись наши фуражиры, и иллюзия исчезла.

Первым делом местных потрясло количество еды, которое было выложено вдоль тропы на десятки метров. Второе — театрализованное представление «Купание красного коня». Несмотря на отсутствие самого коня, представление получилось шумным и ярким. Молодые самцы пытались плавать и нырять там, где и Тобику будет по колено. Над озером звенело веселье. После того, как дети поняли, что горячей воды в озеро не подадут, они выползли на берег и начали делить еду на нужную и не очень.

Пока происходил делёж, к нам на лошади подъехал местный ковбой и стал требовать к себе главного, а заодно и спирту. Утоп объявил себя главным. Ковбою спирт сразу стал не нужен, и он, расстроенный, поехал обратно. Дочь тем временем пыталась на бумаге изобразить окружающий нас мир. Наркоша в этот день не бузил, а наблюдал за происходящем издалека. А мы отдыхали и готовились завтра пройти всего десять километров до Томских ночёвок и даже не предполагали, что нас ждёт.

А ждало нас блуждание по морене в поисках тропы. То мы на неё забирались, то спускались вниз к леднику, но ничего похожего на тропу найти не смогли. Было такое ощущение, что эти десять километров не кончатся никогда. Каждый поворот казался последним, но за ним появлялся другой, потом ещё и ещё. А ночёвок всё нет и нет. Казалось, это будет вечно, как поиск загадочной Шамбалы.

Шамбала появилась неожиданно, когда я уже сдулся. Каштан влез на очередной бугор и заорал «НАШЁЛ!!!» Дворец Шамбалы имел вид строительной бытовки, около которой много площадок под палатки. Также был туалет, типа сортир, с чудным видом на Белуху. Дворец был заселён представителями разных национальностей и сословий. Очень забавно смотрелись брезентовые штормовки на фоне гортэкса. Парни в зелёном были вооружены ледорубами времён первой мировой войны. Несмотря на это, они вызывали во мне глубокое уважение и ностальгию о тех временах, когда не было ничего, кроме желания и здоровья. Они ждали своих друзей, которые ушли погулять ненадолго.

С Белухи с периодичностью электричек в метро с диким грохотом сходили лавины. Сначала это восторг и восхищение, затем как шумовое оформление.

Утром товарищи зеленых вернулись полные оптимизма, который не смогла сломить даже холодная ночёвка. После завтрака мы отправились на разведку посмотреть на перевал Делоне, а заодно попробовать, что это за звери — кошки. На перевал уже кто-то лез вдоль скал. А мы решили подниматься по снежно-ледовому склону в лоб. Разделившись на три связки — тройки, Председатель – Запорожец – Илюша, Каштан – Утоп – Шурик, мне достались пессимисты, пошли на приступ.

Если в первой и третей связке распределение обязанностей прошло мирно, то во второй лидерство захватил Утоп. На резонный вопрос оппонентов, ходил ли он когда-нибудь в связке, безапелляционно заявил «Я-ТО ХОДИЛ». Каштан потом долго возмущался: «Когда этот тупой переносчик тушёнки превратился в крутого ледолаза?»

Основная суть занятия — влезть на перевал, пощупать верёвку, постоять на кошках, заодно научиться организовывать страховку и страховать. Пока мы воплощали в жизнь наши амбициозные планы, мимо нас стремительно вниз пронеслась интернациональная группа, состоящая из русско- и англоговорящих особей. Русскоговорящие в основном матерились, а англоговорящие с трудом выдавливали из себя «ЕЕЕЕЕЕС». Наконец шумная процессия спустилась и засеменила по леднику к Томским ночёвкам. Наверное, на вертолёт опаздывали. А мы тем временем поднялись на перевал, и перед нами открылась страна снежной королевы (ну её филиал, это уж точно). Вся сверкала белизной, как бельё тёти Аси.

На перевале уже толпились ребята из Бийска. Завтра им на Белуху и они начали спуск в сторону белого безмолвия, а мы обратно к своим палаткам. Спуск был не столь стремительный как у предыдущей команды, но и не столь нервный. Когда вернулись, на ночёвках не было ни торопыг, ни зелёных. Зато появились два классных пацана из Екатеринбурга и наши земляки, возглавляемые девушкой гидом.

На следующий день мы опять лезем на Делоне, но на этот раз с рюкзаками. Во дворце Шамбалы остались две Золушки, Настюха и Катька. Несмотря на груз, залезли не напрягаясь. А тут опять ребята из Бийска. Как будто не уходили. Их, оказывается, накрыло облако и они далеко уйти не смогли, а теперь возвращаются, потому как поджимают сроки. И опять они спускаются в одну сторону, а мы в другую. По следам мы легко выбрались из лабиринта трещин, и нашли их стоянку. Нас тоже накрыло облако, и мы решили здесь остановиться, благо есть вода, и топить снег не придётся. Хоть газу сэкономим. Сэкономить не удалось. Илюша, с полным каном чая, навернулся перед самым входом в палатку. Никто сильно не расстроился, так, напомнили, откуда растут ноги и стали ждать следующего замеса. Но через час снова раздался мат и грохот падающего тела. Стало ясно, что дело не в ногах. Все вылезли из палаток посмотреть на катастрофу. Катастрофа произошла в том же самом месте, в её эпицентре лежал Илюша с пустым каном в руке, а чай благополучно впитывался в снег. С третьего раза он всё-таки донёс чай до страждущих.

Утром было прекрасно видно, куда надо идти. Но пока мы завтракали и собирались, опять начали наплывать облака. «Облака, белогривые лошадки». А мы идём среди них по снежному полю в августе месяце. А они всё гуще и чаще. А мы связаны верёвками, чтобы не потерять друг друга, заодно чтобы не провалиться в какую-нибудь трещину. А их тут, как грязи. Облака совсем озверели и мы уже не видим окружающий мир, а только «туман, туман сплошная пелена».

Даже в этом тумане мы нашли ещё одну стоянку, поставили палатки и стали дожидаться лучших времён. Утоп посвятил себя строительству туалета, выкопал такую яму, что без посторонней помощи выбраться оттуда не удастся. Скоро подошли ребята из Екатеринбурга, но ждать погоды не стали, а пошли дальше и растворились в тумане. Но через час один из них провалился в трещину, и еле выбрался из неё, и они решили вернуться.

На обратном пути заскочили к нам, чтобы сообщить о новом дне рождения. Мы решили поучаствовать в этом событии и подарить плитку шоколада. Но Илюша, у которого хранился весь шоколад, щедрая душа, не стал мелочиться одной плиткой, а отдал весь наш запас. Ребята по достоинству оценили этот жест. МЫ ТОЖЕ — сидим, молчим, улыбаемся, демонстрируем свою щедрость. Когда ребята ушли, все бросились благодарить Илюшу за шоколад и чай ему припомнили.

Ночь на высоте 4000 метров над уровнем моря не принесла никаких счастливых снов, то есть ваще никаких, а только тревогу и сомнения. Что-то было такое, что мне не нравилось, что-то неправильное.

Утром дети начали между собой ругаться, от чего хорошего настроения не прибавилось.

Вылез из палатки. На улице зима. Вот она гора, ни облачка, но как-то не радостно, сумрачно. Со стороны Казахстана быстро надвигается какая то серая хрень.

Уже собрали лагерь, а меня всё раздирают сомнения. Подошёл Шурик и стал жаловаться на свою голову. Ну, наконец-то, надо было переться в такую даль, чтобы понять, что с головой не всё в порядке. Спросил бы раньше, я бы ещё в Москве ответил.

Всё, нужно делать первый шаг. Все одеты, привязаны. Последний вопрос: Вверх или вниз? Все радостно и дружною Вверх и только один, противно так: «ВНИИИИИЗ!!!!» И я пошёл. Сзади были слышны какие-то крики, протесты, но я ничего не слушал, просто быстро шёл вниз, и спинным мозгом чувствовал, как меня кроют. Мимо проплывает Белуха, до которой всего оставалось чуть-чуть. А я иду вниз, и за мной длинной вереницей идут люди, которых я лишил мечты. НУ НЕ СВОЛОЧЬ??? Прошли старую стоянку, лабиринт трещин, влезли на Делоне, быстро и молча спустились с него и поплелись к Шамбале.

А во дворце нас уже ждали, и был готов чай. Девчонки светились счастьем, встречая нас. Ну, хоть кто-то рад меня видеть. Два чайника чая выпили в один присест, и я пошёл в палатку, чтоб не раздражать окружающих. Достал чтиво и начал складывать буквы в слова, но через 15 минут понял, что эти самые буквы уже не вижу. Сначала подумал, что не только у Шурика с головой плохо. Но тут подошёл Канстантиныч и поздравил с днём рождения. На улице было темно и крупными хлопьями валил снег. СПАСЛИСЬ.

В этот день ушли вниз москвичи со своим гидом. На их место пришли новые люди, военной формации, подтянутые и одни мужики в возрасте от30 до 45 лет.

С появлением снега мой рейтинг в команде резко подскочил, и теперь я во дворце, сижу на нарах, расписываю с Каштаном и Шуриком пулю. Рядом скучает Масанна и жалуется на свою бабью долю, что никто её не понимает и поговорить ей не с кем. Мужики сразу оживились и решили блеснуть интеллектом. Начался диспут. Мы сначала не вникали, у нас были более важные дела, поймать Каштана на мизере, но позже стали прислушиваться.

Тема была как всегда ни о чём и обо всём одновременно. О мироздании, о религии, о политике. (Не, может они и правы, и наш президент даже изучал Коран, но меня гложет сомнение. Я вообще не знаю, откуда они берутся, эти президенты.) В конечном итоге мы все бараны, (вот тут я согласен) а всем миром правят только 300 семей, которые знают только эти мужики. (тут сомневаюсь) Все это время Каштан дёргался и пытался вступиться за Масанну, но мешал мизер. А мужики всё давили и давили интеллектом.

Масанна у нас интеллигентная женщина, у неё, в отличие от нас, приличные родители, папа даже доктор каких-то там наук. Она не может найти нужные слова, чтобы объяснить оппонентам, что их доводы не аргументированы и не подкреплены фактами и вообще они… Тут мы с Шурой прицепили Каштану паровоз, и его понесло. Он начал сыпать такими научными терминами, о значении которых не могу даже предположить, говорить такие слова, которые я не смогу выговорить. Мужики несколько опешили. Они рассчитывали найти в этом здании только уши, и не ожидали такого отпора, да и многие слова они тоже услышали впервые. А Каштан всё говорил и говорил, и знал о чём говорил, у себя на работе он на своём верстаке делит молекулы на атомы или наоборот. Я не помню. Больше всего речь произвела впечатление на Шурика. Он смотрел на Каштана круглыми глазами и с отвисшей челюстью, как будто в первый раз его видит. Потом тихо спросил у меня «Откуда он это всё знает? Ведь, кроме как бухать, он ничем серьёзно не занимался». «А я откуда знаю. Я его, как и тебя, на помойке подобрал».

Когда Каштан закончил и повернулся к нам, Шура выдавил из себя: «Не подходи ко мне». Мужики очнулись и начали приводить свои доводы. И даже открыли страшную тайну, где живут эти 300 семей. Швейцария — вот где свило гнездо мировая буржуазная элита. Вот поэтому Швейцария никогда не воевала, и на неё не ступал нога иностранного солдата. Мы сразу вспомнили про знаменитую швейцарскую пехоту и поход Суворова через Альпы. Они приводили ещё какие-то примеры. Мы просили назвать источники, откуда они черпают такую ценную информацию. Оказывается это можно прочитать чуть ли не в любой сельской библиотеке, ну, и на худой конец, об этом говорят по телевизору. После этого мы вообще перестали воспринимать их доводы серьёзно. Каштан даже пошёл к выходу. Мужики поняли, что привели не очень удачный пример и перевели разговор на литературу, вспомнили Баха и его Чайку. Тут прорвало меня. (Я когда-то прочитал Чайка по имени ????, и считал Баха продвинутым чуваком, понявший смысл бытия, пока не наткнулся на другое его произведение, после которого в моих глазах он превратился в такого же барана, как и все. А буквы в слова складывать, как показала практика, может даже такой дурак как я.)

Я встал с нар и сообщил, что с Чайкой у них тоже не прокатит, потому как этот же автор написал «ну это, как его там?» Каштан остановился в проходе, и произнес слово, которое я вспоминал бы ещё минут пять: «Биплан». «Во-во. Биплан. Где он такой из себя супермен, летит над стрельбищем и тащится от того, как мочит всех этих муравьёв, которые не уважают Американскую демократию». Воцарилась тишина. Диспут закончился. Я вышел следом за Каштаном. Масанна победила.

Мужики собрались и пошли вниз. Но свято место пусто не бывает, и заменила их не менее забавная группа. Особенно выделялся двуногий кабан с огромным, тяжёлым рюкзаком и легкой головой. Сам он из Душанбе, промышляет тем, что в альплагерях на Памире ящиками таскает пиво на заоблачную высоту. Очень завидует москвичам, потому что они живут в высоких домах и могут качать ноги, поднимаясь по лестницам. Судя по буграм и шишкам, которыми было покрыто его тело, он качает всё, кроме головы. Своё здоровье он не прикрывал никакими тряпками типа гортэкс или брезент. А здоровье кипело, вздувалось, перекатывалось, пыталось порвать кожу и выплеснуться наружу. У этого чудака была ещё смазливая подружка, в рюкзак которой с трудом помещалась пуховка. Она всячески ублажала своего кумира и при любом удобном случае делала ему массаж. Правда, это больше походило на сцены из фильмов, которые крутят по телеку после 11 ночи. В этой же компании был мужик с бородой и пара дам неопределённого возраста.

На небесах снег закончился на третий день, и мы начали собираться, чтобы покинуть это сказочное место. Мужик с бородой тоже засуетился. Он был перед сложным выбором — идти на Белуху или спускаться вниз. Ему нужен совет и он искал того, кто возглавляет наше стадо. Мой облик не производил впечатление, что я могу кем-то руководить, поэтому он направился к Константинычу. Константиныч ткнул пальцем в мою сторону. Лицо мужика изобразило удивление, а ноги повели его ко мне. Сложно получить совет у человека, который сам их никогда не слушает. Но я, как смог скривил на роже внимание и пытался вникнуть в суть проблемы. Потом предложил напрячь собственные извилины. Хоть снега и выпало по колено, но при наличии в команде такого

кабана я бы особо не парился. Пока кабан всех вытащит на перевал, снег бы просел, и все бы лавины уже сошли.

Мужик задумался. «Кабан то вытащит, только он в кроссовках». Ну, и, спрашивается, нафига ему был нужен мой совет? Только зря из себя умного корчил.

Они пошли вниз. Впереди по снегу весело прыгал Кабан, из одежды на нём только рюкзак, плавки и кроссовки, за ним семенила его подружка, размахивая женской портупеей.

Мы уже собрались уходить, как сверху спустились три мужика в брезенте. Судя по тому, что они были налегке, и ломились в такую погоду у них случилось что-то серьёзное. Ещё чуть-чуть и здесь никого бы не было. Отдышавшись, они сообщили, что у них в группе загибается их товарищ и нужен срочно вертолёт, поэтому им надо идти дальше на КСС на озере. И они бы пошли, но мы их остановили и предложили здесь передохнуть и очухаться, а нам передать записку с координатами и наши скороходы, Каштан и Утоп, доставят её на место гораздо быстрее. У мужиков хоть и был загнанный вид, но с головой было всё в порядке, а наши доводы убедительны. Скоро наши «Чип и Дейл» скрылись из виду, и мы поплелись следом, а мужики отпаивались чаем.

В обратную сторону 10 километров гораздо короче и легче. И, если не считать, то, как поплохело Настюхе, и как сложилась палка у Каштана, когда он на неё грациозно облокотился, то всё обошлось без приключений. Записка уже доставлена, и на КСС ждут радиосвязи с большой землёй. За время нашего отсутствия состав палаточного городка несколько изменился и пропал наркоша из далёкой страны. Опять наши вигвамы украшают берега озера. Чай у нас, благодаря Илюше, уже закончился, и Утоп с батоном колбасы пошёл в альплагерь совершать товарообмен. Вернулся он с чаем и вестью о грядущей бане, и опять ушёл, на этот раз на заготовку дров. Остаток дня «В лесу раздавался топор дровосека». К вечеру ближе спустились и Мужики в брезенте.

Утром прилетел вертолёт, забрал с собой одного мужика и отправился за пострадавшим. Был приятно удивлён. Когда в нашей стране культивируется поклонение золотому тельцу, в этом сказочном краю думают о спасении человеческой души.

Мы решили навестить ещё одно загадочное место. Там, по данным разведки, собираются стада Рерихнутых (местное название). Для того, что бы попасть туда, надо обойти озеро через верх. Так, во всяком случае, поступают все нормальные люди. Так поступили Масанна с Константинычем, но не мы. Реальные пацаны попёрлись вниз, справедливо полагая встретить там какой-нибудь мост либо типа того. Дойдя до места, где озеро заканчивается и начинается одноимённая река, с удивлением обнаружили его отсутствие и ничего похожего на то, что могло заменить. Пришлось спускаться вдоль реки в поисках альтернативы, ведь Рерихнутые как-то попадают на своё стойбище, не тащатся же они вокруг озера.

Наткнулись на камуфлированного чудака, не егерь точно, в панаме и болотных сапогах. На вопрос «Как бы нам попасть на другой берег?» посоветовал оставить эту безумную идею. Но, как писал пролетарский поэт: «Безумству храбрых поём мы песню», и мы запели. Нашли поваленное дерево и аккуратно его уложили поперёк шестёрочной реки. Пока мостили переправу, Утоп куда-то растворился. Из-за отсутствия верёвки, процесс попадания на противоположную сторону был сопряжён с определённым риском, и дети сразу предоставили мне почётное звание первопроходца. Они всегда так делают, когда видят опасность, мотивируя тем, что я уже пожил. С Божьей помощью и шеста я добрался до противоположного берега, и тут началось зрелище не для слабонервных. Одно дело самому идти по скользкому, трясущемуся бревну над кипящей водой, другое, когда это делают другие, ещё не пожившие. Но, всё обошлось и все отдыхают от пережитого стресса. Про Утопа забыли и собрались уже уходить, когда он материализовался так же внезапно, как и исчез. Пришлось опять щекотать нервы, пока наш торопыга не присоединился к нам.

Место действительно оказалось удивительное. Ручьи здесь какого-то фиолетового цвета, эдельвейсов хоть косой коси, у одного фиолетового водопада на скале огромная свастика. А ещё в этой долине лежит огромный камень, и, как сообщили нам в лагере Рерихнутых, лежит он не просто так, а с определённым смыслом, нам пока не ведомым. Камень обладает какой-то магической силой и поэтому все к нему ходят, как былинные богатыри к камню на перекрёстке, от которого, куда бы ни пошёл, всё равно пи….. Здесь даже есть атланты, но они уже ушли. У нас сразу возникло подозрение, уж не атлантов мы чморили на Томских ночёвках? Если посмотреть на хребет, то можно увидеть (ну надо очень постараться) женщину лежащую лицом вверх. Они называют её Мать земли.

Мы навестили камень, там же встретили Константиныча с Масанной. Вокруг камня было сложено из камней много пирамид, значение которых мне неизвестны. Подзарядившись у камня, мы отправились к себе в лагерь, а наши пессимисты полезли на хребет, чтобы на всё это полюбоваться сверху. Возвращались мы как все, через верх. Правда, дети ближе к лагерю решили срезать и пошли в брод, через озеро. Но мы с Настюхой обошли озеро полностью. Потом наблюдали редкое по красоте зрелище. Константиныч на руках несёт Масанну через озеро яко посуху. Вот оно семейное счастье.

Прилетел вертолёт, высадил сумрачных мужиков и улетел дальше. Товарища спасти не успели, он умер через несколько часов, как гонцы отправились за подмогой.

Вечером была баня.

Весь следующий день мы спускались вдоль великой русской реки Аккем и радовались, что поднимались по другой великой русской реке. Заночевали среди берёз.

Теперь нам осталось добраться туда, откуда начинали — Тюнгур. Туда Барнаульские братаны обещали чего-нибудь пригнать, что могло нас вывести. Опять мы идем на перевал, правда, уже по дороге. Двигались мы в таком гуманном темпе, что нас смог догнать трактор с прицепом. Водитель сначала согласился подвезти девчонок и рюкзаки, потом двух пацанов, чтобы не самому снимать наши мешки, затем немного подумал и решил забрать всех, даже хохла, который к нам по дороге как-то прилепился. Так мы с комфортом подъехали под перевал. Здесь трактор несколько подустал и дальше поехал только с рюкзаками, девчонками, двумя пацанами и хитрож….. хохлом.

На перевале дети занялись своим любимым делом, стали усиленно вязать ленточки за мою личную жизнь. Чудаки, если б у меня появилась личная жизнь, я бы не шатался по горам с толпой идиотов. За перевалом нас ждала гора рюкзаков, пара пацанов и ДЕВЧОНКИ!!! Трактор, прицеп и хохол исчезли. Вот такой блин фокус. В Тюнгур добрались ближе к вечеру и остановились на той же турбазе.

Утром разбудил какой-то странный звук доносящийся сверху. Он то удалялся, то приближался. Все выползли посмотреть, что за хрень нам не дала выспаться. А хрень наматывал над нами круги, и называлась мотодельтаплан. Теперь у них появилась такая услуга будить клиентов ни свет, ни заря (11 часов) причём она бесплатна, а за 500 деревянных можно ещё на нём полетать. Вместе с дельтапланом появилось кафе и альплагерь. Я посоветовал детям сходить на экскурсию в магазин, посмотреть на великих людей нашей эпохи. Вернулись они радостные с букетами зелёной, весёлой травы, здесь она растёт как у нас одуванчики. Я не разделял их радости и предупредил, раз им тут так нравиться, то могут запросто провести ещё несколько лет в Сибири, если возьмут свои гербарии с собой. И вообще, я их не знаю. Эта новость их слегка озадачила, и они решили не рисковать.

Обещанное ЧТО-НИБУДЬ за нами не приехало, и Утоп пошёл искать, на чём отсюда можно выбраться. А у Каштана в это время вопрос «к чему я не сокол? к чему не летаю?» ел мозг. На весах было две темы: с одной стороны мёд, который любит его мама, с другой — папины гены (он авиадиспетчер), любовь к небу. Наконец, возвышенное победило над материальном, и он побежал к дельтаплану, что бы отдать деньги, припасённые на мёд.

Вскоре появился автобус с Утопом, и началась погрузка. Когда Каштан вернулся с небес, мы тронулись в обратный путь. Дорога хоть и оказалась длиннее, зато ехали более комфортно.

На вокзал попали утром. Цивилизация, машины, люди, женщины в платьях, магазины, ВОДКА!!! Дети без неё прожили целый месяц, и теперь, когда её увидели, с ними произошёл нервный срыв, и всю имеющуюся у них наличность они вложили в этот ценный продукт.

И вот идёт наш Каштан, на лице счастье, в руках полиэтиленовые пакеты, набитые разной водкой, а навстречу ему суровый блюститель порядка, в простонародье Мент. На вопрос Мента, что он собирается с этим богатством делать, Каштан, не меняясь в лице, сказал: «ПИТЬ» — и пошёл дальше. Мента пробил паралич то ли от правды, которую он не привык слышать, то ли от того, что не смог вспомнить, что с ней ещё можно делать.

Ночь. Поезд. Качается вагон. Меня трясёт проводник. «там….. вашему… плохо». Шурик помимо водки съел, наверное, что то несвежее, теперь стоит в тамбуре и чистит желудок. Туалет? В туалет он попасть не смог, очень сложно.

Каштан безмятежно спит на второй полке. Прерываю его сладкий сон и предлагаю поучаствовать в судьбе его друга алкоголика. Заверения, что Шурик сам нажрался без его помощи, прозвучали как-то не убедительно. Каштан слез и недовольный пошёл к проводнику за ведром и тряпкой, потому как Шурик не то что бы дверь в туалет не может открыть, он языком не в состоянии ворочать.

Вот и всё. Дальше была Москва.

Кормилицын С.Ю

Май 2008 г.

Поход 2003 г.

Поделиться: