«ФИЛОСОФИЯ СПАСЕНИЯ ИЛИ РАЗМЫШЛЕНИЯ СПАСАТЕЛЯ ПОСЛЕ 10 ЛЕТ РАБОТЫ»

Опубликовано:

23 октября 2016
«ФИЛОСОФИЯ СПАСЕНИЯ ИЛИ РАЗМЫШЛЕНИЯ СПАСАТЕЛЯ ПОСЛЕ 10 ЛЕТ РАБОТЫ»

Пролог

До недавнего времени я не до конца осознавал, что меня подтолкнуло изложить свои мысли, о своей работе, после десяти лет нахождения на ней, а главное, я не понимал, зачем мне это нужно.

Онанизм (рукоблудие) помимо прочего плох еще тем, что удовольствие получает только тот, кто этим занимается. В отличие от нормальных интимных отношений, где мужчина и женщина даруют свою любовь друг другу, онанизм – это своего рода проявление гордыни. Не будет ли являться с моей стороны изложение моих мыслей таким же рукоблудием, только интеллектуальным? Задавался я таким вопросом.

В данном случае принесут ли мои размышления, суждения, выводы какую-нибудь пользу или интерес другим людям? Но после долгих размышлений, пришел все же к выводу, что нужно постараться это сделать. Апостол Павел, в одном из своих посланий говорил, что вера приобретается человеком разными способами, в том числе и от другого человека, путем «слышания» (Рим. 10,17). То есть человек приобретает очень многое от другого человека, в том числе и очень важное (вера, на мой взгляд, одно из самых ценных и важных приобретений в жизни любого человека).

Я не считаю себя каким-то уникальным, крутым спасателем, знающим и умеющим многое в своей профессии, кто может поделиться с кем-то чем-то особенным. С другой стороны, как говорил один из героев Pulp Fiction «я пытаюсь, я очень, очень пытаюсь стать пастырем».

Я за все время работы то же пытался, старался (и до сегодняшнего дня стараюсь) быть «пастырем», то есть человеком, которому не стыдно было бы называться спасателем. Насколько это у меня получилось или получается не мне судить, но кое-какой «багаж» знаний, умений и кое-каких размышлений относительно своей работы я все же приобрел. И в большей части именно последними (размышлениями) я хочу и поделиться. Надеюсь, что для кого-то мои размышления будут полезными, ну или хотя бы просто интересными.

Еще одна из причин, которая подвинула меня все-таки что-то написать — желание, сама идея.

В последнее время я не часто что-либо писал, потому что многое то, о чем я писал раньше, потеряло для меня интерес. Оборачиваясь назад и перечитывая некоторые свои заметки, я нахожу их сейчас какими-то примитивными, попсовыми, если хотите. Я даже пытался снять небольшой фильм про работу спасателей, и успел отснять несколько сцен, но так и не докончил его. Было несколько причин, но главная заключалась, в том, что мой изначальный сценарий стал мне не интересен.

В настоящий момент, у меня есть желание поделиться своими мыслями, к которым шел я целых десять лет. И поэтому, пока есть желание, пока оно не пропало, нужно это желание воплотить в жизнь. Тем более большинство моих коллег, насколько мне это известно, не делали ничего подобного . Поэтому я в какой-то степени буду первооткрывателем.

«Божественное вмешательство»

Не знаю, как другие мои коллеги приходили в профессию, устраивались на работу, но моя история трудоустройства спасателем, с одной стороны совершенно банальна, а с другой стороны необычна. Банальность заключается в том, что в конце 2002 года, я временно остался без работы и размышлял, над тем, что делать дальше. К тому времени мне было уже 29 лет. Почему уже? Со временем я пришел к тому, что 30 лет для прихода в спасатели является немного поздноватым.

К этому времени, не всегда(!), но, как правило, человек уже в жизни наделен какими-то обязательствами. Детство, отрочество, юность – остались позади. Это те временные отрезки, когда человек практически не обременен никакими серьезными обязанностями. Хорошо учиться, не приходить поздно домой, кормить и гулять с собакой, которую ты когда-то попросил, чтобы тебе купили, слушаться родителей – вот те несложные обязанности, которые были у каждого из нас. И зависели мы по большой части от наших родителей. Потом наступает, наверное, самое прекрасное время – молодость, когда ты уже стал взрослым, но с другой стороны еще не вполне самостоятелен, но в то же время без каких-либо еще серьезных обязательств. Именно это время, когда ты молод и полон сил, энтузиазма самый подходящий для того, чтобы пойти работать спасателем (и не только). Ты по большому счету не обременен ни чем и всецело можешь предаться любимому делу. Всевозможные сборы, командировки, соревнования — во все это, ты можешь окунуться с головой.

Мне было 29, и в один из декабрьских дней я сидел у своей будущей тещи на кухне и вполглаза смотрел телевизор. В этот момент показывали какую-то телепередачу, с участием спасателей.

Естественно я знал, что существует такая профессия, но никогда, даже на мгновенье, не представлял себя в ней. Почему? Точного ответа на тот момент я дать не мог. Но, наверное были кое-какие обстоятельства (теперь я это знаю точно), которые вольно или невольно, не давали мне думать об этом. Мне не хотелось бы этом сейчас говорить. Но при этом я всем своим нутром чувствовал и понимал, что не может быть ничего лучше, чем профессия спасатель.

Аллегория с гадким утенком (в тот момент им был я), мне кажется, будет здесь самой уместной. Глядя на экран телевизора, я высказал свои мысли вслух по поводу работы спасателя. На что теща неожиданно для меня сказала, что у нее в МЧС, в Москве работает двоюродный брат, и она могла бы прямо сейчас позвонить ему и узнать у него информацию о возможном моем трудоустройстве.

На мое счастье в ПСО-5 (в то время поисково-спасательный отряд №5) оказалось вакантное место. После недолгого общения с руководством отряда, прохождения мною медкомиссии и всех других обязательных манипуляций я стал спасателем. Хотя официально я этот статус получил позже, пройдя первоначальную подготовку, на тот момент я все же себя считал спасателем!

Теперь про необычность моей истории попадания в спасатели. Необычность, в данном случае, подразумевает что-то из ряда вон выходящее, не попадающее под логику. Я верующий человек (хотя если честно, стараюсь им быть) и считаю, если брать опять же терминологию из Pulp Fiction, что без Божественного вмешательства здесь не обошлось.

Я не буду рассказывать всю подноготную, предвидя, что как и в фильме будут две точки зрения, одна из которых это совпадение, случайность (Винсет), а другая (Джулс) – промысел Божий. Еще раз повторюсь, Господь удивительным образом, не нарушая свободной воли человека, устроил все таким образом, что я до сегодняшнего дня работаю спасателем. И поверьте мне, я этого не заслуживал и наверное не заслуживаю до сих пор. Это искренне!

«Спасение или помощь?»

Теперь мы дошли до тем, над которыми мне хотелось бы порассуждать.

Устроившись спасателем, меня переполняло чувство счастья, радости от той только мысли, что я спасатель. Если бы меня спросили, что я чувствовал в тот момент, я бы не нашел нужных слов . Только спустя, восемь лет, я наконец-то нашел слова, с помощью которых я мог бы объяснить свое состояние. В этом мне помог фильм 1999 года Мартина Скорсезе «Воскрешая мертвецов».

Главный герой, врач американской «Скорой помощи» (ambulance), которого блестяще сыграл Николас Кейдж, рассказывает о сущности своей работы. Вслушайтесь!

«Спасешь человека от смерти, и ты словно влюбился. Нет на свете лучшего лекарства. И еще несколько дней, а то и недель подряд ты ходишь по улицам, даруя беспредельность всему, что видишь. Однажды я провел пару недель, паря над землей. Все к чему я прикасался, наполнялось светом. Мои башмаки журчали словно свирели, из моих карманов ворохом сыпались цветы. И ты думаешь, не стал ли я бессмертным, как будто при этом ты спас жизнь самому себе. Дух Господень посетил тебя! К чему отрицать, что на мгновение ты стал богом».

На мой взгляд, что-то подобное испытывает и спасатель, которому удалось спасти человека. Конечно, в этой фразе много аллегорий, где-то даже пафоса, но одно можно сказать с точностью, когда ты кого-то спас, ты испытываешь нечто такое, что невозможно передать словами. Ты чувствуешь причастность к чему-то очень большому, доброму, светлому. И живешь с этим какое-то время.

В первое время, когда я только устроился, я не стеснялся говорить, кем я работаю. Я даже (мысленно) сам искал повод, чтобы меня об этом спросили. Мне очень льстило, что бы все знали кто я такой. Мне казалось и думалось, что в глазах других я – герой! А как же по-другому, ведь я не в офисе сижу, штаны протираю, и не на стройке кирпичи кладу – я спасаю людей! И в связи с этим, очень часто, оказанная мною и моими коллегами помощь человеку, являлось для меня именно спасением.

Но проработав какое-то время (сейчас сложно сказать, сколько это было) я начал постепенно осознавать, что значит «по-настоящему спасти человека». Я понял, все то, что я раньше вкладывал во фразу «спасти человека», оказалось не более, чем «помощью». В девяноста случаях из ста мы помогаем людям, а не спасаем их.

Для того чтобы по-настоящему спасти человека, необходимо чтобы совпало множество факторов. Во-первых, должен быть тот, кого надо спасать. Во-вторых, должны быть такие факторы, которые бы угрожали жизни, как спасателя, так и пострадавшего. В-третьих, обстоятельства должны быть такими, что никто, кроме спасателей не смог бы оказать помощь пострадавшему. Вспомните, как часто в вашей профессиональной деятельности сходились два последних фактора?

Я уже представляю, как кто-то из моих коллег возражают мне – это ваше право! Но я считаю именно так, с несколькими оговорками. Мое отношение к тому, что такое помощь и что такое спасение – это именно мое личное отношение, я так понимаю, чувствую. Я никому не навязываю своего мнения. Безусловно, для какой-нибудь одинокой бабушки, упавшей в своей квартире и нуждающейся в помощи, спасатели могут быть даже «ангелами-хранителями, спустившимися с небес» . Это ее право, она так понимает, чувствует.

Но я ее не спас. Я подошел к ее металлической двери вставил «хулиган» (если все внутренние замки и задвижки закрыты, очень часто у одиноких пенсионеров именно так и бывает) и при помощи несложных манипуляций со своими коллегами открыл дверь. Далее, мы аккуратно ее подняли, перенесли на кровать и вызвали «03».

Нам ничего не угрожало, мы не работали с риском для жизни, мы как-будто поднялись на несколько этажей вверх. И все! Как я могу считать, что я кого-то спас? Безусловно, за нашими на вид простейшими манипуляциями при вскрывании двери стоит не один день тренировок, тех же выездов, но извините это часть нашей работы.

Даже, если ты из несильно задымленной квартиры вывел кого-то (а такое, согласитесь, часто бывает), не факт, что я припишу это к спасению. Хотя, не скрою, после таких выездов испытываешь удовлетворение. Да, здесь есть угрожающий фактор, как для спасателя, так и для пострадавшего – задымление. Но оно не критичное, в маске ты все более и менее видишь и дышишь вполне спокойно воздухом или кислородом, которые находятся у тебя за спиной. Опять же ничего сверхъестественного я не совершил. Со стороны это может показаться подвигом, опять же я возражать не стану, это право того, кто так считает.

Но кто считает это подвигом? Давайте к «нему» присмотримся внимательнее. Это, как правило, люди со стороны, зачастую незнающие и непонимающие суть работы спасателя, дилетанты, обычные наши граждане. Я иногда тоже смотрю на ребят, которые занимаются, например, бейсджампингом и удивляюсь их смелости. Порой то, что мне кажется крутым и каким-то нереальным в их прыжках, они считают элементарными техническими элементами. И они, я уверен, не считают, что сделали что-то невообразимое. Мало того, они от этого кайфуют! Поэтому, по моему мнению, спасатели, в большинстве случаях выступают в роли неких помощников, а не спасателей.

«О балластах, энтузиастах и адреналинщиках»

Впервые об адреналинщиках – спасателях я услышал, а точнее прочитал у начальника Архангельской областной службы спасения Поливаного Игоря, в его «живом журнале». Игорь рассуждал на тему, что вообще заставляет быть спасателем.

Главный стимулятор работы спасателя – это помощь другим людям. Так я рассуждал до не давнего времени, пока не подошел серьезно к изучению этого вопроса. Как известно, мозг каждого человека вырабатывает так называемые «гормоны радости» или иначе, эндорфины. Эти вещества отвечают за состояние эйфории, экстаза, удовольствия, обезболивания и расслабления или, как обозначил американский психолог Маслоу, «пиковые состояния сознания».

Не так давно сербские ученые доказали, что адреналиновое «цунами», возникающее в организме человека во время занятий экстремальными видами спорта, идентично «урагану» в мозгу, который создают искусственные психостимуляторы, такие как кокаин, экстази и ЛСД. Кроме того, оказалось, что порция адреналина, выделяемая при этом в кровь, сильнее и «калорийнее» того водоворота наслаждений, который создают наркотики. Не знаю, ставили ли подобные эксперименты над спасателями но, думаю, со мной согласится большинство моих коллег, в том, что если бы ученые решили исследовать мозг спасателя, то результат ошеломил бы многих из них.

Адреналиновое «цунами» совместно с «ураганом» — вот что возникает в организме спасателей, когда им удается достичь высшей цели в своей работе. И это не просто громкие слова. Реальная помощь человеку – вот тот «наркотик» (в хорошем смысле этого слова), попробовав который больше не представишь себе дальнейшего существования. В работе спасателя непосредственно и сразу видишь плод своих усилий — самое дорогое на свете — спасенная человеческая жизнь!

Что может быть приятнее как не осознание того, что это именно ты своими действиями помог человеку, который обрёл второе рождение и сможет продолжать радоваться жизни и радовать других, быть счастливым и осчастливить других. Мне кажется, именно эти ощущения заставляет спасателей снова и снова входить в пожар, завал. Кстати, заработная плата, про которую писал Игорь, также играет немаловажную роль, в мотивации спасателя. Но это отдельная тема, которой я как-нибудь коснусь в другой раз.

При более детальном изучении адреналинового синдрома вообще, наблюдения и общения со своими коллегами я понял, что не только помощь человеку и мгновенные результаты твоей работы являются основными стимуляторами. Спасателю, пусть и не часто, но приходится работать в экстремальных ситуациях: в дыму, на высоте, в завалах и.т.д. Это тоже своего рода экстрим. Спасатели это своего рода спортсмены – экстремалы, которые также сидят на адреналине.

Прости Господи, но очень часто, находясь во время дежурной смены на базе, хочется выехать на что-то экстремальное, неординарное, где-то даже опасное, например, на какой-нибудь крупный и сложный пожар, ДТП с кучей скаверженных автомобилей, обрушение. По словам вышеупомянутого героя Николаса Кейджа, «пусть весь город будет в огне».

Но при этом ты как-то невольно забываешь про то, что за каждым таким случаем, может стоять чья-то человеческая жизнь, боль, трагедия. И это пугает. Но самое странное или страшное (здесь подходит и тот и другой термин), что ты не можешь ничего с этим сделать. Желание и жажда чего-то экстремального присутствует очень часто во время дежурства.

Хорошо это или плохо? Про плохое я уже сказал. Не есть хорошо, когда желание заполучить очередную порцию адреналина, закрывает собой страдания человека.

Кроме того, давайте на мгновение, представим себе, что тот, кто гонится за кайфом, является не просто спасателем, но исполняющим обязанности старшего смены. Не случится ли такого, что в погоне за адреналином, он может не заметить опасность (а такое, согласитесь, возможно), в результате которой может произойти трагедия, причем не только с ним, но и с теми, кого он повел за собой. А очень часто бывает, что в смене собраны разные люди, в том числе, которые не так одержимы идей экстремальных выездов и спасения «всего человечества».

Но положительное в этом, тоже есть. Желание работать, пусть даже в такой «форме» – все это говорит о том, что у человека горят глаза, что человек еще не зачерствел в своей работе, не потерял интерес к ней. А это уже не мало.

Но во всем этом есть одно большое «НО». Не все спасатели по-настоящему испытывают кайф от своей работы. Не все кто прыгнул хотя бы один раз с парашюта, возвращаются снова в небо. Не все возвращаются в горы, хотя и говорят, «что лучше гор, могут быть только горы».

Почему так? Я долго искал ответ на этот вопрос и кажется нашел, а точнее нашел то, что открыли другие, за долго до меня. Дело в том, что не все в этой жизни зависит от человека. Не по нашему желанию мы появились на этом свете, не в нашей власти сделать волосы белыми или черными (Мф. 5,36). Творец «вложил» каждому из нас те или иные способности, которые мы в своей жизни развиваем или наоборот закапываем (см. притчу о талантах). Причем, с научной точки зрения, это обосновывается следующим образом.

Не так давно американские ученые определили и выделили специальный ген, который в клетках головного мозга регулирует адреналиновую зависимость. Ученые обозначили его как D4DR, именно этот ген провоцирует человека на риск, побуждает и подталкивает на поиск острых ощущений. Того, у кого D4DR не строго квадратной формы, а несколько продолговатый, вы непременно встретите во всех экстремальных видах спорта или в нашей профессии, в особенности у кого горят глаза.

Напрашивается вывод. Получается, что одним из вариантов квалифицированного отбора в нашу профессию является наличие у кандидата продолговатой формы гена D4DR. Это конечно из области фантастики или бреда. «А вдруг не бред», как говорил Шурик из фильма «Иван Васильевич меняет профессию».

Психологам и тем, кто занимается наукой, — возьмите на вооружение!

Шутки шутками, но мозг спасателя я бы взял на вооружение.

Как-то раз, в процессе диалога со своим коллегой «по цеху» (это был спасатель 1-го класса Александр Дергачев) я обмолвился про спасателей – адреналинщиков и поинтересовался у него, что он вообще про все это думает. Его ответ стал для меня в какой-то степени неожиданным. Он выдвинул теорию (с которой я, в принципе согласен) о том, что помимо адреналинщиков в нашей профессии существуют еще два выраженных типа – «балласты» и «энтузиасты», и дал краткую характеристику каждого типа.

Сказанное им, я со своими поправками, перефразирую следующим образом:

«Балласты» – это, главным образом те, кто пришел в спасатели не ради самой работы, а из-за чего-то другого, например, из-за удобного графика, хорошей зарплаты или вообще для того чтобы хоть чем-то быть занятым. Осуществление всего этого, как правило, происходит по блату. Еще их можно назвать «пассажирами», теми, кто сел и вышел.

В эпоху своей молодости мне приходилось часто общаться с людьми с криминальным прошлым. Они рассказывали, что на зонах и тюрьмах, есть такой тип заключенных, как пассажиры. Пассажиры — это «случайные» люди. В широком смысле — все, кроме братвы. В более узком — занимающие позицию «моя хата с краю», в случае необходимости массового отстаивания общих прав и свобод арестантов перед администрацией. Что-то подобное можно сказать и о спасателях – балластах.

Они, как правило, не проявляют никакой инициативы, главное для них спокойно, «без особого кипеша» (извините за жаргон), отбыть свои сутки. Ключевое слово здесь «отбыть». Внешне они могут ничем не отличаться от других своих коллег, они так же, как и другие выезжают на выезды, тренируются, но все это делается без особого желания. А как говорит нам пословица: «где хотенье, там уменье».

Как правило, спасатели этого типа в итоге оказываются не очень подготовленными, как физически, технически, так и психологически. Под термином «в итоге» я подразумеваю, например сдачу контрольных нормативов и зачетов. Но это не сааме страшное. Итогом плохой подготовленности, в теории может сдать не только не сдача зачетов и нормативов, а гораздо более страшное явление – трагедия! Почему в теории? Дело в том, что «балластов» в нашей профессии, слава Богу, все-таки не много. Следовательно, вероятность чего-то непоправимого небольшая.

Во-вторых, такой тип спасателей, как правило «выезжает» за счет других. Руководители подразделений, видя и зная таких сотрудников, стараются поставить их в смены, где работают опытные спасатели, а главное любящие свою работу. В этих сменах их сажают на телефон диспетчерами, или на выездах, они на подхвате.

И третий тип спасателей – энтузиасты. На энтузиастах, в принципе вся наша служба и держится. Энтузиасты – это элита спасательной службы. Для них работа – это образ жизни. Как правило, для таких спасателей работа, а точнее отношение к работе не заканчивается дежурными сутками. Они и вне работы постоянно что-то ищут (например, новые методики спасения), творят. Более опытные спасатели обучают менее опытных, проводят семинары, занятия и.т.д. Кстати, адреналинщики тоже всем этим занимаются. И вообще они очень похоже друг на друга, у них много общего. Но энтузиасты не так одержимы, они боле рассудительны спокойны. Энтузиасты – это золотая середина. Они не балласты, но и не адреналинщики.

И еще. В чистом виде вы никогда не увидите ни спасателей – балластов, ни спасателей – энтузиастов, ни спасателей – адреналинщиков. Почему? Потому что их нет. В каждом спасателе живут эти три типа. Просто, какой-то тип проявляет себя, вырывается наружу чаще других. Невозможно на смене все 24 часа отдаться полностью работе. Нам когда-то бывает тупо лень что-то делать, куда-то выезжать, например, потому что мы не выспались, или домашние проблемы, которые не выходят из нашей головы не дают в полной мере сосредоточиться на работе. И мы на какое-то время становимся балластами. У балластов иногда зажигается что-то внутри, и они на мгновенье проявляют интерес к своей работе. И они пусть на небольшое время становятся энтузиастами. Поэтому не просто определить кто перед тобой балласт или адреналинщик. Мне кажется, каждый должен для себя решить, кто он, что в нем большего.

Несколько слов о Евгении Николаевиче Чернышеве

А теперь в продолжение этой темы. Я не мог ее не коснуться. Но я всего лишь прикоснусь к ней и не более того. Потому что я не изучил ее вполне. А писать отсебятину, особенно, когда это касается конкретного человека, не очень порядочно будет с моей стороны. Речь идет о герое России Евгении Николаевиче Чернышеве. Я не буду писать о том, какой это был прекрасный, порядочный человек и профессионал, многие и так про это знают или догадываются.

Меня интересует, кого в нем все-таки было больше энтузиаста или адреналинщика. Что заставляло его срываться каждый раз посреди ночи на пожар, жажда адреналина или беззаветная любовь к своему делу, переживания за личный состав?

Он всегда придерживался девиза легендарного московского тушилы генерала Владимира Максимчука: «Пожарному нельзя приказать, можно лишь повести за собой».

Многие ли командиры сейчас так поступают?

Я общался с теми, кто более менее знал Евгения Николаевича, и спрашивал кто все-таки он был энтузиаст или адреналинщик, а точнее кого в нем было больше. Единого мнения, как я и предполагал, не было. Кто-то говорил, что он энтузиаст, кто-то утверждал, что он сидел на адреналине.

С другой стороны это наверное не так и важно кого в нем было больше, а кого меньше. Главное, что был в этой жизни такой человек, спасатель, пожарный Евгений Николаевич Чернышев, который своей жизнью и своей смертью показал всем нам, как можно быть преданным своей работе, как можно любить ее, всю без остатка…

Аванс, данный Богом

Выше было сказано, про мою религиозность. Со временем меня заинтересовала тема спасатели и религия. Итогом чего стала написанная мною несколько лет назад статья на эту тему. Именно ее я выкладываю на обозрение.

Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. (1 Кор. 13, 1 — 3).

Великий русский писатель Федор Михайлович Достоевский писал: «здесь (имеется в виду в этой земной жизни) все начинается, но ничего не заканчивается», давая понять, что человеческая жизнь не ограничивается только земными рамками. Действительно, большинство людей, так или иначе, верит, что за порогом смерти есть какая-то пусть другая, своеобразная, но все-таки жизнь.

Любая религия также говорит о том, что человек создан для чего-то большего, радостного, по сравнению с тем, что дается человеку сейчас, в этой земной жизни. И во многом от того как человек жил здесь, на земле, будет зависеть его посмертная участь. Например, Ислам учит, что добрые дела в этом мире подобны семенам, которые принесут урожай в мире потустороннем. В Евангелии основной составляющей попадания в райские обители и, наоборот, в «геену огненную» является то, как один человек относился к другому.

Наверное, нет ни одного человека, который бы в своей жизни не сделал добра. Но вот вопрос, какова сущность делаемого этого добра и хватит ли вообще таких добрых дел для попадания в райские обители? Если честно спросить себя кому, и при каких обстоятельствах мы делали добро, оказывали какую-либо помощь, то наша совесть подскажет, что в основном это было наше ближайшее окружение: родные, друзья и знакомые. Нужно признаться, и то не всегда. И всегда ли нами руководили искренние, светлые чувства, такие как любовь, сострадание, доброта в отношении к нашим близким? Или все же это было больше связано с долгом, с тем, что мы должны, обязаны помогать им? Безусловно, и такое внимание заслуживает уважения. Но достаточно ли это для нашего вечного пребывания рядом с Всевышним?

Христос, в своей проповеди, обращает внимание на то, что если мы любим только любящих нас, то какая нам за это награда? И если приветствуем только братьев наших, что особенного мы делаем? Чем мы лучше каких-нибудь дикарей, которые делают то же самое. Но как Бог, повелевает солнцу восходить над злыми и добрыми, и посылает дождь Свой на праведных и неправедных, так и человек должен заботиться и помогать не только своим родным и близким, но и совсем незнакомым людям, нуждающимся в помощи и даже своим врагам. И кому это будет под силу, у того появится надежда на «светлое» будущее.

Безусловно, помогать, совсем чужим людям это тяжело, принять и пропустить через себя чужую боль вдвойне сложнее. И счастливы будут те люди, которым это удается!

Спасатели, на мой взгляд – это одни из немногих счастливчиков , кому Бог дал возможность не просто помогать людям, а обязал их к этому. Ведь смысл, цель работы спасателей как раз и заключается в том, чтобы оказывать помощь совсем незнакомому человеку, попавшему в беду.

Но здесь возникает очень важный вопрос: всегда ли спасатель имеет и должен иметь любовь сострадание к пострадавшему? Всегда ли он старается пропустить через себя чужую боль? Ведь если нет любви, нет сострадания – то спасатель становится, в глазах других, и прежде всего перед самим собой бесчувственной личностью, как, например, строитель относится к очередному кирпичу, уложенному им в стенную кладку. Но имеет ли шансы такой бесчувственный человек, заслужить право находится рядом с Богом? А если спасатель начнет, как говорится принимать все близко к сердцу, то есть большая вероятность, что он в конце концов психологически надломится, и итогом станет его профессиональная непригодность. Вот такая вот непростая, на первый взгляд дилемма!

В одном из своих романов вышеупомянутого русского писателя Федора Михайловича Достоевского один из героев рассказывает историю про луковку. В давние времена жила в одном городе злая, самолюбивая женщина, которая в своей жизни никому никогда не помогла, не сделала добра. И вот она скоропостижно умирает. Как следствие, за свою прожитую жизнь, она оказывается в аду. Там она с другими грешниками мучается в огненной пучине. Казалось бы, нет никакой надежды на спасение.

Но тут над пучиной появляется ее ангел-хранитель, который кружит над ней и пытается как-то помочь бедной женщине, но увы все его старания оказываются напрасными. Он рассказывает ей, что пытался найти в ее жизни хоть одно доброе дело, которое могло бы дать хоть какой-нибудь, пусть мизерный, но шанс на ее освобождение. И тут женщина вспоминает, что однажды она помогла одной старой, бедной женщине — подала ей милостыню. Но как помогла!? Как-то, еще при жизни злая женщина копалась в своем огороде. В это время мимо нее проходила одна нищенка, которая увидев ее, начала громким голосом просить, чтобы та дала ей хоть что-нибудь на пропитание. Но злая женщина была непреклонна. Нищенка еще громче стала просить дать ей что-нибудь поесть. И вот что бы как-то заткнуть нищенку злая женщина кинула в нее луковицу только что вынутую из земли.

После этого рассказа, ангел-хранитель не поленился, слетал, нашел эту луковку и протянул ее женщине, со словами: «держись за нее, я попробую, тебя вытащить отсюда». И происходит чудо! Ангел-хранитель начинает вытаскивать за луковку злую женщину…

Не нужно думать, что этот рассказ всего лишь вымысел, придумка русского классика. На самом деле Достоевский за основу рассказа о луковке взял реальный эпизод из жизни раннехристианского подвижника Петра Мытаря, жившего в VI веке, немного изменив сюжетную линию.

Господь ищет в каждом человеке такую луковку, ищет то доброе к которому можно привиться, Своей вечностью, святостью. Спасатели в таком случае оказываются среди немногих, которые благодаря своей работе, могут оказаться по одну сторону с Богом.

Но зачастую, особенно, когда спасатель проработал долгое время, помощь пострадавшим оказывается им подолгу службы, потому что так нужно, где-то даже из-за нехватки адреналина, а любовь и сострадание к терпящим бедствие людям со временем теряют свою наполненность, остроту. Как женщина, с которой ты только что познакомился, кажущаяся, очень часто, тебе прекраснее и милее всех женщин на свете, со временем становится всего лишь одной из многих. Так что-то подобное может происходить и в работе спасателя. И будет ли в таком случае добро, сделанное из под «палки» ценно в «глазах» Бога? Ведь история про луковку не закончилась…

Видя, как ангел-хранитель вытаскивает злую женщину из адского пламени, «собратья» злой женщины по несчастью, стали хвататься за нее, чтобы и их вытащили заодно. Женщина, наблюдая эту картину, стала отталкивать, скидывать с себя своих «коллег» по несчастью, крича им: «меня тянут, а не вас, моя луковка, а не ваша». В этот момент произошло непредвиденное, луковка оборвалась! И женщина вместе со всеми упала в огненное озеро. А ангел заплакал и отошел.

История с луковкой показывает, что даже если ты делаешь добро, но не имеешь любви к людям, далеко не факт, что ты спасешься. Безусловно, работая спасателем – это большой задел того, что твое добро не окажется не замеченным Богом.

Но как аванс, это еще не вся зарплата, так и помощь, оказанная людям спасателем это не гарантия попадания в райские обители.

Да, действительно, вхождение в Царство Божие — главная цель нашей жизни. Но неверно думать, что способность или неспособность войти в Него будет зависеть от суммы заработанных очков и что очки эти зарабатываются добрыми делами.

Но от чего тогда? Очень ясно пишет об этом апостол Павел: «И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13: 3).

Видите, Писание говорит, что никакие добрые дела не спасают нас сами по себе, если нет в нас любви. Они, конечно, в любом случае ценны, но не тем, что нам за них заплатят «на высшем уровне», а тем, что формируют нашу душу. Бог есть Любовь, и в Его Царстве сможет пребывать только то, что пропитано любовью, наполнено любовью.

Каждый наш жизненный шаг, каждый наш поступок, добрый или злой, делает нас самих добрее или злее. И важнейшим, решающим будет наш последний шаг, ведь сказал же Господь: «В чем застану, в том и сужу». Это не значит, что все предшествующие поступки не имеют значения.

Каждый наш шаг, в том числе и последний, во многом подготовлен предыдущими. Каждое доброе дело облегчает совершение следующего доброго дела. И в конце концов доброделание становится для нас естественным, становится потребностью, потому что сердце наше становится добрым. Не добрые дела входят в Царство Божие, а добрые души. А души становятся добрыми, когда делают добро.

Поэтому я надеюсь на то, что спасатели, каждый раз выезжая на выезд и помогая кому-то в очередной раз, закладывают в свою душу еще один «кирпичик» добра из которого в итоге получится то, с чем не стыдно будет предстать перед Всевышним и остальными людьми.

Продолжение следует

Аркадий Темнов, спасатель ПСО-5, г. Москва.

Поделиться: